Обама-Медведев: саммит в духе 1970-х
По данным опроса, проведенного Левада-центром накануне российско-американского саммита в Москве, голоса оптимистов и пессимистов делятся практически поровну.
42% россиян полагают, что отношения в результате улучшатся, 39% - что останутся прежними.
При этом 56% считают, что России не следует соглашаться с американской инициативой по существенному сокращению стратегических ядерных арсеналов, и только 25% поддерживают такой шаг.
Правда, вопрос социологов содержал уточнение, подталкивающее к определенному ответу: "учитывая планы США по усилению системы ПРО".
Улыбки вежливости
Вербальное желание улучшить отношения после резкого спада, наметившегося после мюнхенской речи Владимира Путина и усилившегося после прошлогодних событий на Кавказе, наличествует с обеих сторон.
Вашингтон провозгласил "перезагрузку", которая, впрочем, вряд ли относится исключительно к России, а скорее является составной частью глобальной политики "солнечного тепла", проводимой Бараком Обамой.
Москва также смягчает риторику и активизирует контакты.
"Политическая воля со стороны российского руководства достичь соглашения с Соединенными Штатами есть, - заявил в интервью bbcrussian.com президент фонда "Новая Евразия" Андрей Кортунов. - Я ожидаю начала позитивного процесса, который в идеале должен постепенно привести к конкретным и значительным договореннностям".
29 июня в Москве прошла встреча членов международных комитетов Палаты представителей конгресса США и российской Госдумы, после которой председатель думского комитета по международным делам Константин Косачев оптимистично заявил, что "вопросов, где мы с американскими коллегами нашли согласие, было значительно больше, чем тех, по которым мы категорически не согласны друг с другом".
Кризис заставил Кремль умерить воинственность
Лилия Шевцова, политолог
Косачев выразил сожаление в связи с тем, что до последнего времени межпарламентский диалог "не носил регулярный и активный характер".
Действительно, на протяжении последних лет отношения с Соединенными Штатами были в России практически монополизированы исполнительной властью.
В середине июня, опять-таки впервые за несколько лет, в Вашингтоне побывала группа близких к Кремлю, но не связанных официальным статусом российских экспертов, в которую, вместе с бывшим министром иностранных дел Игорем Ивановым и ректором МГИМО Анатолием Торкуновым входили вице-президент РСПП Игорь Юргенс и глава корпорации "Роснано" Анатолий Чубайс, являющиеся, по мнению осведомленных источников, неофициальными советниками Дмитрия Медведева.
"Кризис заставил Кремль умерить воинственность, - объясняет ситуацию автор недавно опубликованной книги "Одинокая держава. Почему Россия не стала Западом и почему России трудно с Западом" Лилия Шевцова. - Видно, придется вновь занимать у Запада деньги. Нужно одевать смокинг, наклеивать улыбку вежливости и идти разговаривать с Западом. А на Западе для российской элиты по-прежнему остается один заслуживающий внимания партнер - Америка".
Короткая повестка
А что, собственно, надлежит считать успехом саммита? До чего Вашингтон и Москва в принципе могут договориться? Что нужно двум странам друг от друга?
Бизнес развивается достаточно успешно там, где есть взаимный деловой интерес. А где его нет - там от президентов мало что зависит.
Поправка Джексона-Вэника реально почти не влияет на развитие деловых контактов, являясь, скорее, политическим раздражителем.
Вопрос о допуске России в ВТО утратил былую актуальность, поскольку Россия сама не уверена, насколько ей это необходимо.
Прорыва в разрешении региональных противоречий, по практически единодушному мнению наблюдателей, ожидать не следует - ни от июльского саммита, ни в сколько-нибудь обозримом будущем.
Официальная Москва не допускает мысли о пересмотре своих отношений с Абхазией и Южной Осетией.
В свою очередь, Белый дом заявил устами советника президента по России и Евразии Майкла Макфола, что не отдаст на заклание прозападные правительства Грузии и Украины ради "перезагрузки" отношений с Россией.
Нажать США не изменят отношения к Грузии и Украине
В отношении малых стран Вашингтон и Москва фактически вернулись к ялтинско-потсдамскому принципу раздела сфер влияния, и никто просто так отдавать позиции не собирается.
Отношение России к Ирану и Северной Корее тоже вряд ли изменится под влиянием США. Его двойственный характер определяется тем, что Москва, с одной стороны, не заинтересована в распространении ядерного оружия, с другой - стремится поддерживать всех, кто, так или иначе, бросает вызов "однополярному миру".
Возвращение военно-политической тематики в центр диалога грозит тем, что стороны снова начнут смотреть друг на друга как на потенциальных противников
Сергей Караганов,
председатель Совета по внешней и оборонной политике
В результате на первом месте в двусторонней повестке дня оказался контроль над стратегическими вооружениями.
По сути, это знаменует крах предпринимавшихся на протяжении 20 лет попыток перевести российско-американские отношения в русло партнерства.
Партнеры и союзники, такие, как, например, США и Британия, не считают друг у друга боеголовки.
"Возвращение военно-политической тематики в центр диалога грозит тем, что стороны снова начнут смотреть друг на друга как на потенциальных противников, считать по большей части бессмысленные военные балансы и находить дисбалансы, значения которых будут раздуваться, - говорит председатель российского Совета по внешней и оборонной политике Сергей Караганов. - Ограничение и сокращение вооружений является не только инструментом регулирования гонки вооружений, ослабления напряженности, но и, как показал опыт "холодной войны", успешно используется для ее раздувания и продолжения и даже для подкачивания недоверия".
Россия не захотела стать частью западного мира. Более того: противостояние Западу рассматривается как объединяющая идея и важный элемент проекта национального возрождения.
Американцы, судя по всему, также утратили последние иллюзии по поводу дружбы с Москвой.
Отношения вернулись на уровень позднесоветской эпохи: если мы не можем уничтожить или существенно ослабить друг друга, хотя уж как хотелось бы - надо налаживать мирное сосуществование и договариваться по ограниченному кругу конкретных вопросов, где налицо общие интересы.
"Больше Вашингтону и Москве говорить не о чем. Нет предмета для обсуждения, по которому обе стороны могли бы сегодня договориться", - резюмирует Лилия Шевцова.
Последний довод короля
К ядерному разоружению вообще и к договору, призванному заменить в конце 2009 года СНВ-2, Москва тоже относится неоднозначно.
По данным сайта "Стратегическое ядерное вооружение России", на январь 2009 года РФ располагала 2825 ядерными зарядами на 634 носителях.
Американские представители ранее говорили о желательности радикального сокращения, до 500-600 боезарядов с каждой стороны, а Обама во время апрельской встречи с Медведевым в Лондоне - даже о всеобщем и полном ядерном разоружении.
Командующий Ракетными войсками стратегического назначения РФ генерал Соловцов 10 июня обозначил более скромную задачу: до 1500 боезарядов.
Нажать Москва обозначила пределы ядерного разоружения
Аналитик Алексей Пушков, которого многие считают рупором "силового" крыла в российском руководстве, в своей еженедельной телепрограмме вообще назвал призывы Обамы к ядерному разоружению "абсолютно неосуществимой инициативой" и "эффектной дымовой завесой".
Правда, к международной инициативе Global Zero ("Глобальный ноль"), запущенной в Париже в декабре прошлого года с целью добиться всеобщего ядерного разоружения к 2030 году, с российской стороны, помимо Михаила Горбачева и Игоря Иванова, присоединились официальные лица - главы международных комитетов Думы и Совета Федерации Константин Косачев и Михаил Маргелов. Но это еще не свидетельство серьезных намерений. За 20 лет много воды утечет.
Когда советские танковые армии стояли на Эльбе, всеобщее и полное ядерное разоружение занимало центральное место в советской внешней политике и пропаганде. "Империалистических поджигателей войны" клеймили в первую очередь за нежелание расстаться с атомной бомбой.
Теперь преимущество в количестве и качестве обычных вооружений - на стороне США, и ситуация повернулась на 180 градусов.
Зачем России СНВ-2?
Тем не менее, Андрей Кортунов уверен, что для России "лучше несовершенный договор, чем отсутствие договора вообще".
По мнению наблюдателей, на то имеются две главные причины.
Во-первых, для Москвы опасно утратить всякие рычаги контроля и сдерживания количественного и, в особенности, качественного роста ядерного потенциала США. Выиграть экономическое и технологическое соревнование с Америкой страна не может.
Из 385 российских стратегических ракет современные "Тополи-М" составляют всего 54 единицы, остальные - ракеты класса "Сатана" и "Стилет", выпущенные еще в советскую эпоху. Хотя срок их эксплуатации неоднократно продлевался, до бесконечности это продолжаться не может.
Даже секретарь Совета национальной безопасности РФ, бывший директор ФСБ Николай Патрушев, которого трудно причислить к "голубям" и либералам, заявил в марте, что Россия не будет ввязываться в "затратную конфронтацию и новую гонку вооружений".
Во-вторых, сам факт заключения с Соединенными Штатами договоров о контроле над вооружениями является, с точки зрения Кремля, престижным, закрепляет положение России как единственной страны, с которой Америка "вынуждена считаться".
"Система договоров о наступательных и оборонительных стратегических вооружениях была чрезвычайно важна для советских вождей. Она юридически фиксировала их статус руководителей сверхдержавы, равной, по крайней мере в важнейшей военно-стратегической сфере, США. Для российских лидеров, для которых возможность взаимного самоубийства с США остается, пожалуй, единственным атрибутом их сверхдержавности, размывание не самой этой возможности, а официально декларирующей ее системы договоров болезненно психологически", - объясняет политолог Андрей Пионтковский.
Шансы высоки
Выступая в эфире "Эха Москвы" после упоминавшейся выше встречи парламентариев, Константин Косачев оценил шансы на подписание нового договора к концу года как 60:40, его американский коллега Гордон Берман - как 70:30.
Камнем преткновения при этом является не масштаб сокращений, а прежде всего проблема противоракетной обороны, которую Россия хочет рассматривать в увязке с СНВ.
По мнению военных экспертов, один радар в Чехии и 10 ракет-перехватчиков в Польше не могут ослабить российский стратегический потенциал. Гораздо важнее для Москвы в принципе остановить развитие соответствующих технологий.
Берман дал понять, что администрация Обамы готова к компромиссу в этом вопросе.
"Что касается нашей ПРО, то там был ряд ошибок, не учтена была позиция России, и думаю, что сейчас этот вопрос будет решаться", - заявил он на пресс-брифинге в Госдуме.
Разумеется, Вашингтон хотел бы получить взамен какие-то уступки.
Даже если российские и американские переговорщики успешно договорятся о пост-СНВ, что это изменит в отношениях Америки и России?
Лилия Шевцова
Между Берманом и Косачевым в эфире "Эха" произошел характерный обмен репликами.
"Эта увязка объективна. Если мы не сможем эту увязку сохранить, то не сможем снизить до определенного уровня число боеголовок. Увязка по логике жесткая и безусловная", - сказал российский депутат.
"Сначала нам нужно дополнительно сократить уровень боеголовок, модернизировать верификацию", - откликнулся Берман.
Иными словами, "утром деньги - вечером стулья", или наоборот?
Москву беспокоит также проблема так называемых возвратных потенциалов, то есть намерение американцев не уничтожать ядерные заряды, а складировать их в арсеналах, и планы Пентагона переоснастить часть стратегических ракет обычными боеголовками - согласно официальному объяснению, для ударов по базам террористов.
Андрей Кортунов полагает, что это - технические вопросы, которые могут утрясти военные эксперты. Договариваться о контроле над вооружениями проще уже потому, что речь идет о конкретных вещах, которые можно посчитать и потрогать руками, считает политолог.
"Договор по СНВ - это то, что можно сделать достаточно быстро, - заявил он bbcrussian.com. - Здесь понятны параметры, понятно, что нужно делать, как это делать, и когда это можно сделать".
"Ответ мы получим уже 6-7 июля", - говорит он.
Однако Лилия Шевцова напоминает, что каков бы ни был этот ответ, ничего кардинально важного не случится.
"Даже если российские и американские переговорщики проникнутся доверием друг к другу, успешно договорятся о пост-СНВ и президенты одобрят их предложения, что это изменит в отношениях Америки и России? Создаст больше стимулов для взаимной торговли? Откроет больше возможностей для диалога между обществами? Поможет России себя модернизировать?" - задает она риторические вопросы.
Inga kommentarer:
Skicka en kommentar